1. История появления вариантов произношения гласных в 1-м предударном слоге после [ш, ж, ц]

В конце XIX – начале XX века в соответствии с ударными гласными [а, о, э] в первом предударном слоге, то есть в слоге непосредственно предшествующем ударному, после твердых звуков [ш, ж, ц] по действующей в то время произносительной норме реализовались звуком [э^ы] – звуком средним между [э] и [ы], но ближе к [э]. Это соответствовало действующей в то время экающей норме, согласно которой ударные звуки [э], [о], [а] совпадали, не различались в рассматриваемой позиции в одном и том же безударном гласном [э^ы]: ш[э]ст (шест) – ш[э^ы]сты́ (шесты), ж[о́]ны (жёны) – ж[э^ы]на́ (жена), ш[а]г (шаг) – ш[э^ы]га́ть (шагать). «Позиция после [ж, ш, ц] была внутренне противоречивой: согласные [ж, ш, ц] – твердые, но гласные “вели себя” после них не так, как после твердых согласных, а так, как после парных мягких. (В этом сказывалась былая мягкость всех шипящих и ц.)» [Касаткин 1989: 47].

Известно, что в первой трети ХХ века произошло серьезное изменение системы русских гласных – на смену экающему произношению пришло и́кающее, при котором в безударных слогах после мягких согласных вместо предударного [э^и] стали произносить [и^э], то есть звук средний между [и] и [э], но ближе к [и] – ст[и^э]на́ (стена), в[и^э]сна́ (весна), ч[и^э]сы́ (часы). По аналогии с позицией после мягких изменилось и произношение после твердых, после [ж, ш, ц] звук [э^ы] закономерно заменился на звук [ы^э]: ш[ы^э]сты́ (шесты), ж[ы^э]на́ (жена), ц[ы^э]на́ (цена).

Можно было бы ожидать подобной замены в рассматриваемой безударной позиции и на месте ударного [а], то есть по общему правилу ш[э^ы]га́ть, ж[э^ы]ра́, ц[э^ы]ри́ (шагать, жара, цари) должно было замениться на ш[ы^э]га́ть, ж[ы^э]ра́, ц[ы^э]ри́ (шагать, жара, цари). Но этого не произошло: звуки на месте ударного [а] в этой позиции совпали с реализацией этой нормы в позиции после парных твердых, стали произносить ш[а^ә]га́ть, ш[а^ә]ги́ (шагать, шаги) – так же, как д[а^ә]ва́ть, тр[а^ә]ва́ (давать, трава) и т. д. При существовании двух сильных тенденций развития – стремления к упрощению системы гласных и стремления к равновесности системы, к действию общего правила, «подстройкой» исключений под единую закономерность – язык выбрал в данном случае второе направление, что, как полагают, могло произойти под воздействием письма. Подробный анализ причин и характера проявления этого фонетического изменения см. в [Панов 1967: 308–315; Панов (ред.) 1968: 105–110; Аванесов 1984: 92–94; Касаткин 1989: 48 и др.].

Итак, в подавляющем большинстве случаев в позиции 1-го предударного слога после [ж, ш, ц] в соответствии с ударными [э] и [о] произносится [ы^э], а в соответствии с ударным [а] – [а^ә] (ср. ш[ы^э]сты́ (шесты), ж[ы^э]лто́к (желток), но ж[а^ә]ра́ (жара), ц[а^ә]ри́ (цари)).

Казалось бы, реализация этой нормы не должна вызывать затруднения у говорящих, чередование ударных и безударных звуков выглядит вполне закономерным. Но в современной произносительной норме есть немногочисленные отступления от этого позиционного правила, требующие отдельного рассмотрения для формулирования кодификационных рекомендаций. Для достижения этой цели был проведен эксперимент, в ходе которого 100 дикторов, носителей «младшей» произносительной литературной нормы начитали специально составленные фразы достаточно большой длины, в которые были включены слова, анализ произношения которых представлен ниже.

2. Варианты произношения на месте буквы о в 1-м предударном после [ш, ж, ц]

В экспериментальные тексты было включено 9 слов, с каждым из которых было составлено по два предложения, в одном из которых слово с анализируемым произносительным вариантом стояло в позиции просодического выделения, а во второй – в просодически слабой позиции. Всего было получено 1800 дикторских ответов. Результаты распределения вариантов произношения по данным аудирования приведены в следующей таблице.

Таблица 1. Варианты произношения на месте буквы о в 1-м предударном после [ш, ж, ц]. Table 1 Pronunciation variants of the letter o in the 1^st pre-stressed after [ж, ш, ц]

Полученные в ходе исследования данные во многом противоречат лексикографическим рекомендациям. Так, например, в [Аванесов (ред.) 1989] слова жокей, креп-жоржет, шокировать приводятся без произносительной пометы, что по правилам этого словаря означает, что их надо произносить по общим закономерностям чтения – с безударным звуком [а^ә]. В слове шоссе, согласно рекомендациям [Аванесов (ред.) 1989], допускаются варианты [а^ә] и [о], что не полностью соответствует полученным экспериментальным данным, и т. д.

Анализ результатов показал различия в распределении орфоэпических вариантов по отдельным словам при тождестве фонетических и графических условий. Является ли это случайностью или нет?

В словах жокей, креп-жоржет и шоссе в отличие от всех остальных слов фиксируется большой процент произнесений с [э] и [ы^э]. Эти варианты появляются только в тех случаях, где есть условия для проявления межслоговой ассимиляции гласных [Пауфошима 1980], то есть гласные первого предударного слова «подстраиваются» под качество ударного звука.

Появление безударного качественно нередуцированного [о] объясняется разными причинами.

В одних случаях этот орфоэпический вариант является маркером заимствованного происхождения слова: произношение креп-ж[о]рже́т или ш[о]ки́ровать позволяет подчеркнуть «чуждость» слова (аналогично произношениям б[о]нто́н или р[о]к[о]ко́).

В других словах безударный вариант [о] типичен для нечастотных мало освоенных слов – ж[о]нки́ль (62 %), ш[о]ртго́рн (80 %). При чтении малознакомых слов возрастает число побуквенных произношений, реализуется так называемый сверхполный тип произношения. А поскольку в этих двух словах сочетаются два орфоэпических фактора – заимствованный характер слова и его недостаточная освоенность, – частотность варианта [о] резко возрастает.

Кроме того, распределение рассматриваемых вариантов произношения может зависеть и от просодической позиции слова во фразе – позиция просодической выделенности, маркированности часто отмечается появлением звука [о], ср.:

1. Чтобы достичь предмета своих мечтаний, мы делаем невозможное;

1. Для него слово жокей было оскорбительным, так называли профессионалов, скакавших за деньги, себя же он называл только наездником.

В первом предложении слово жокей стоит в семантической тени, не выделяется просодическими средствами, а во втором – в сильной позиции. И это сразу проявляется в распределении вариантов: в первом предложении вариант [о] зафиксирован всего в 7 % случаев, а во втором – в 58 %.

3. Варианты произношения на месте буквы а в 1-м предударном слоге после [ш, ж, ц]

В экспериментальные тексты было включено 16 слов, с каждым из которых было составлено по два предложения. Было получено 3200 дикторских ответов. Результаты аудирования представлены в следующей таблице.

Таблица 2. Варианты произношения на месте буквы а в 1-м предударном после [ш, ж, ц]. Table 2. Pronunciation variants of the letter а in the 1^st pre-stressed after [ж, ш, ц]

Если сравнивать реализацию рассматриваемой нормы, описанную в [Панов (ред.) 1968] и [Крысин (ред.) 1974], а также произносительные рекомендации, представленные в различных орфоэпических словарях, с результатами проведенного эксперимента, то можно сделать следующие выводы.

Круг слов, в которых возможно произношение [ы^э], сужается с каждым новым поколением носителей литературного произношения. Если раньше, хоть и достаточно редко, этот вариант встречался в словах и словоформах жара, вожака, шалаш, шаблон, то в системе современной «младшей» нормы он полностью изжит; произносится только ж[а^ә]ра́, вож[а^ә]ка́, ш[а^ә]ла́ш, ш[а^ә]бло́н.

Сравнение частоты появления орфоэпических вариантов [ы^э] и [а^ә] по данным социолингвистических опросов 60-х гг. ХХ в. [Панов (ред.) 1968; Крысин (ред.) 1974] показало, что резких изменений рассматриваемой нормы за прошедшие полвека не произошло.

Лингвисты, изучавшие эволюцию этой произносительной закономерности на протяжении ХХ века, пришли к выводу, что «процесс у каждого слова направлен в одну сторону: у слов жара, вожака от поколения к поколению [э^ы]-произношение убывает, у… остальных слов – становится все более распространенным» [Панов (ред.) 1968: 36]. Но по материалам проведенного исследования можно констатировать, что слова первой группы уже «пережили» стадию орфоэпической вариантности, а в словах второй группы «законсервировалось» соотношение вариантов, присущее предыдущему орфоэпическому срезу, и нет на данный момент примет того, что процесс вытеснения варианта [ы^э] вариантом [а^ә] в этих словах продолжается.

Можно было бы предположить, что вариант [ы^э] в большинстве случаев задерживается в тех корнях, где имеются условия для проявления межслоговой ассимиляции гласных, то есть там, где в ударном слоге произносятся гласные [э] или [и]. Но эта тенденция подтверждается для одних слов и словоформ (двадцати, тридцати, жакет, жасмин, жалеть, к сожалению, пожалеть, жавель) и не подтверждается для других (например, в слове ржаной, в котором нет условий для проявления межслоговой ассимиляции, «упорно» задерживается вариант [ы^э]). Нельзя не отметить, что, например, в слове шалить, в котором под ударением произносится звук [и], давно победил орфоэпический вариант [а^ә].

Л. Л. Касаткин считал, что фактором, поддерживающим сохранение старого произношения с [ы^э], является позиция перед мягким [Касаткин 2014: 201]. Но, например, в слове ржаной, в котором рассматриваемый вариант находится в положении перед твердым звуком, в 57 % произносится [а^ә].

Различные лексикографические источники допускают три разных способа произношения слов с рассматриваемой орфоэпической особенностью: 1) только с [а^ә], то есть по новой норме – абсолютное большинство слов, в которых имеется анализируемая позиция (шаги, шампанское, жара, жаркое, царизм); 2) только с [ы^э], то есть с сохранением старого произношения (косвенные падежи числительных двадцать и тридцать, жавель, жалеть, косвенные падежи слова лошадь во мн. ч. и производные от этого слова, пожалеть); 3) с сосуществующими вариантами [ы^э] и [а^ә] (жакет, жасмин) [Аванесов (ред.) 1989; Еськова (ред.) 2014; Каленчук, Касаткин, Касаткина 2012].

Но результаты проведенного исследования позволяют пересмотреть и уточнить произносительные рекомендации к некоторым словам, сохранив общую картину описания этого участка произносительной системы.